Работа над ошибкой  - Орсон Петерсен

– Я уж подумал что-то важное, – молвил он.

– Так. Вчера мои вещи забрал Николай и унес куда-то, – вспоминал Эмиль.

– Выбросил, наверное, – строил догадки кот.

– Выбросил? Куда? Можешь показать, где у вас мусор?

– Делать мне больше нечего. Иди во двор, там сарай, за сараем бак. В баке мусор. В мусоре твоя одежда. Возможно. А может, и не в мусоре.

Кот закрыл глаза. Настя дернула Времянкина за штанину, а когда он посмотрел на девочку, она указала ему на сундук, стоящий у стены. На нем лежала аккуратно сложенная одежда мальчика. Он подбежал к сундуку, разворошил стопку и вынул рубашку. Обнаружив приколотого к нагрудному карману конька, Эмиль успокоился и сел на сундук.

– Фух. Все в порядке, – выдохнул он.

– Чудак-человек, – заключил кот.

– А ты не чудак? Обслюнявил мне все лицо, – возмутился мальчик в ответ на обидное замечание кота.

– Скажи спасибо. Твои царапины заживут быстрее.

– Ну… Тогда, спасибо.

– Хочешь дам тебе совет?

– Давай.

– Не злоупотребляй аксессуарами.

– У меня только булавка.

– Она тебе не нужна.

– Поверь, она нужна мне.

– Нет, идиот! – раздраженно выдавил кот.

Эмиль явно не ожидал этого, но не ответил на внезапную грубость. Злить опасное животное не входило в его планы. Кот был действительно большим, мальчик с легкостью поместился бы в его животе целиком.

– Ладно, пойду умоюсь и переоденусь, – ушел от темы Времянкин.

– И все? Маловато подробностей. Как мы поймем, что ты слез с сундука, если ты не сказал об этом? – с сарказмом заметил кот, зевнул и закрыл глаза.

– Понятно, – резюмировал Эмиль, взял свои вещи и вышел из гостиной.

Прямо перед входом в ванную комнату его окликнул Прохор. В колготках, с голым торсом, он подошел к Времянкину, гордо неся перед собой зубную щетку.

– Попробуй мою. У меня тоже классная.

Прохор протянул щетку гостю.

– Выглядит здорово! Поверю тебе на слово.

– Ну попробуй. Чего тебе, жалко, что ли? – настаивал малыш, по-детски проглатывая буквы.

Эмиль не знал, как увернуться от столь заманчивого предложения, поэтому согласился. Он сделал то же самое, что и Прохор с его щеткой прошлой ночью.

– Действительно классная! – восхитился Эмиль и вернул предмет мальчику.

– Ну вот.

Прохор был доволен. Он улыбнулся и убежал куда-то. Времянкин закрылся в ванной.

Когда Эмиль вернулся в гостиную, Настя сидела за столом. Рядом со столом крутился кучерявый мальчик лет одиннадцати с ракеткой для пинг-понга в руке. Он сосредоточенно чеканил теннисный шарик и даже не заметил, как в комнату вошел гость. Тук. Тук. Тук. Тук. Под ровный стук чеканки Эмиль прошел к сундуку, сложил на крышке майку и спортивный костюм, предоставленные ему Веселовым, и сел рядом со стопкой.

– Здорово! – прокомментировал он старания парня с ракеткой.

Тот остановился, поймав шарик, и уставился на незнакомца.

– Мне нравится настольный теннис. Меня зовут Эмиль, кстати. Привет.

Времянкин махнул мальчику рукой.

– А меня Василий. Играешь в пинг-понг?

– Не то чтобы… Так.

Василий подошел к Эмилю, вытащил из-под резинки штанов вторую ракетку, сунул ее гостю и отступил на несколько шагов.

– Давай! – бодро скомандовал он и приготовился запустить мячик в сторону нового знакомого.

В гостиную вошла заспанная девушка лет четырнадцати. В растянутой пижаме и с распущенными волосами. Она зевнула, прикрыв рот рукавом, и направилась к столу. Времянкин проводил ее взглядом.

– Ну, давай, – отвлек его Василий и снова приготовился запустить шарик.

Эмиль поднял ракетку.

– Ты Эмиль? – вмешалась девушка.

– Да.

Он посмотрел на нее и сразу отметил черные брови вразлет на миловидном лице. Темные дуги над глазами девушки вступали в явное противоречие с ее белокурыми волосами.

– Меня зовут Марфа. Тебе нравится запах мокрой грязи? – неожиданно спросила она и села за стол.

– Мокрой грязи? – переспросил Времянкин.

В этот момент ему в лицо прилетел пластиковый мяч.

– Ну, отбивай! – настаивал Василий.

В гостиную вбежал самый младший член семьи. Он подошел к Эмилю и дернул его за штанину.

– Давай подеремся? – вдруг предложил Прохор.

– Да, мокрой грязи, – ответила Марфа.

– Подеремся? С кем? – уточнил Эмиль.

– Ну давай, подавай, Эмиль. Сколько можно ждать? – не унимался Василий.

– Мы с тобой подеремся. Немножко. Давай? – ответил Прохор.

– Ударь по мячу, Эмииииль! – все громче упрашивал Василий.

– А еще мне нравится запах сырости. Сырого бетона, – в своем ритме продолжала Марфа.

– Стоп! – поднеся ладони к ушам, прервал детей Времянкин.

Они замолчали.

– Слишком много всего. Я не могу сосредоточиться. Вы все говорите что-то наперебой. Давайте по порядку. Сначала ты.

Эмиль посмотрел на Марфу.

– Тебе нравится запах мокрой грязи?

– Да.

– Чем она пахнет?

– Мокрой грязью, чем же еще?

– Где ты ее вынюхиваешь?

– Земля в лесу после дождя. Беру в руки горсть и нюхаю. Ммм-м. Обожаю этот запах.

– А еще ты сказала – сырой бетон?

– Даааа. После ремонта обычно какое-то время пахнет сырым бетоном.

– Может, я могу пойти куда-то и понюхать, чтобы понять, о чем ты говоришь?

– Сейчас так пахнет в магазинчике на Пятой Лесной. Я захожу туда насладиться запахом сырости.

– Боюсь, мои предпочтения покажутся тебе банальными.

– Например?

– Например, корица.

– Ммм…

– Ваниль. Кофе.

– Ну, давай подеремся, – вмешался Прохор, дернув Эмиля за брючину.

– Лови, Эмиль! – напомнил о себе Василий, запустив в гостя теннисный мячик.

Шарик отскочил ото лба Времянкина.

– Еще мне нравится запах битого стекла. И зеленой бумаги, – подыграл он Марфе, которая после «ванили» и «кофе», кажется, потеряла всякий интерес к разговору.

После фразы о битом стекле и зеленой бумаге она приподняла подбородок и задумалась.

– Интересно.